Бюстгальтеры после маммопластики и мастэктомии

Женское послеоперационное белье с точки зрения здоровья, социума и моды
  1. Диана Назарова
Бюстгальтер после маммопластики и мастэктомии

Постхирургические бюстгальтеры не являются продукцией, о которой часто думают широкие слои населения. Их очень специфический рынок ориентирован на очень специфическую аудиторию: женщины, которые прошли процедуру уменьшения груди, либо лампэктомию (частичное удаление ткани молочной железы), одностороннюю или двойную мастэктомию (когда хирургически удалена одна грудь или обе соответственно). Для женщин, перенесших какую-либо из этих операций, приобретение бюстгальтера после операции означает не только реабилитацию, но и «нормализацию» тела. Комфорт — не тот фактор, что учитывается при разработке этого белья. Скорее, женщины предпочитают носить бюстгальтеры после операции, потому что они носили бюстгальтеры перед операцией и привыкли видеть определенную форму груди как над, так и под одеждой. Иногда эти бюстгальтеры используются только во время второй стадии до реконструкции груди. Но иногда они представляют собой новую и постоянную реальность, символически и буквально: они заменяют собой то, чего сейчас не хватает.

Постхирургические бюстгальтеры как концепция и реальность

На рынке нижнего белья продажи бюстгальтера зависят от нескольких обстоятельств: цены, соответствие и потребительская ценность. Хотя материалы бюстгальтера более долговечны, чем материалы, из которого производят трусики, они все же склонны терять свою эластичность и, следовательно, свою основную функцию. В конце концов, если бюстгальтер не может удержать его содержимое, это не лучший образец белья. Несмотря на продолжающиеся дискуссии о том, как бюстгальтер должен соответствовать и функционировать, массовый рынок, тем не менее, стандартизирует размер по размеру и объему, а также форму и стиль.

Постхирургические бюстгальтеры являются либо временным моментом в период реабилитации, либо предоставляют постоянную поддержку женщине на всю оставшуюся жизнь. Это верно для пациентов после мастэктомии, предпочитающих носить протезную вставку в своих бюстгальтерах. Медицинские преимущества постхирургических бюстгальтеров заключаются не только в заживлении раны (при условии, что бюстгальтер был правильно подобран для пациента), но и в профилактике побочных эффектов с точки зрения дерматологии. Для пациентов с раком молочной железы, которые выбирают реконструкцию груди, послеоперационный бюстгальтер формирует новую грудь таким образом, что ускоряет процесс заживления. Так должно быть в идеале.

В действительности, рынок послеоперационных бюстгальтеров является более сложным и часто вызывает регресс, а не прогрессирование заживления. Как обнаружила Саманта Кромпвоетс (2012) в своем исследовании бюстгальтеров с протезными вставками, их преимущества далеки от того, что заявляют рекламные объявления или врачи: женщины, которые их используют, говорят о дискомфорте и страхах перед некачественным бельем, а также о непредвиденных проблемам с «обслуживанием». Многие проблемы связаны с самими протезами, а не с бюстгальтерами. Такие проблемы могут быть характерны и для других типов послеоперационных бюстгальтеров. Тем не менее, послеоперационные бюстгальтеры с протезными вставками по-прежнему считаются лучшим вариантом, чем послеоперационное стяжное устройство (бандаж) для груди, которое выглядит как сужающийся спортивный бюстгальтер и предназначено для интенсивного сжатия раны.

Выбор между ношением бюстгальтера с протезной вставкой или медицинским бандажом создает проблемы в сфере эстетики, комфорта и доступности для женщин. Ни один из них не является идеальным выбором: бюстгальтеры с протезными вставками неудобны в носке и могут смущать, когда протезная вставка смещается. Такие бюстгальтеры могут помочь женщинам соответствовать своей предоперационной эстетической фигуре, но часто это оборачивается заметным дискомфортом и высокими финансовыми затратами. Например, бюстгальтеры Amoena с протезными вставками начинаются от 30 долларов за один только бюстгальтер, а протезная вставка может стоить где-то от 100 до 300 долларов. Есть и проблема онлайн-покупок, когда невозможно воочию познакомиться с доступными бюстгальтерами, понять, насколько подходящими они будут в итоге.

Беглый поиск специализированных онлайн-магазинов, таких как «The Mastectomy Shop», показывает, что в их линейке продукции не учитываются случаи, когда женщины не могут поднять руки после операции (они предлагают только связующие для груди с ремешками), женщины с очень большой грудью (размер чашки выше F), или женщины с ограниченным бюджетом (35-100 долл. США за единицу). Amazon.com — еще один популярный ритейлер послеоперационных бюстгальтеров. Хотя их цены могут быть ниже в среднем на 30-90 долларов за единицу, размер и стиль весьма ограничены. Кроме того, любая женщина, выздоравливающая после маммопластики, нуждается как минимум в двух бюстгальтерах, поскольку ей, вероятно, придется часто стирать лиф и мыть протез, чтобы предотвратить кожные инфекции вокруг хирургического рубца. Это, по крайней мере, удвоит финансовые затраты для многих женщин, которые должны купить по два протеза на каждый бюстгальтер.

Постхирургические бюстгальтеры

Глядя на приведенные выше примеры бюстгальтеров после операции, трудно не заметить две вещи: белизну большинства бюстгальтеров и белизну самих моделей. Разнообразие послеоперационных бюстгальтеров в оттенках белого и бежевого кажется совершенно нелогичным, так как многие женщины испытывают различные виды протечек вокруг хирургической области. Белый бюстгальтер сделает присутствие жидкости гораздо более заметным, чем темный, да и пятна будет сложнее удалить, особенно если белье сделано из нежной ткани. Белые оттенки также имитируют цвет изображенных пользователей, которые также почти все европейские женщины. Эти параметры демонстрирует тенденцию ненаправленности рынка на афроамериканских женщин, несмотря на тот факт, что представительницам этой расы чаще диагностируют рак, чем белым или азиатским женщинам.

Постхирургические бюстгальтеры в рамках широкой критической теории

Чтобы понять, что значит иметь больную грудь и почему так много женщин пытаются скрыть её от публики, используя протезы и специальные бюстгальтеры для мастэктомии, я обращаюсь к Джудит Батлер и Мишелю Фуко за разъяснениями. Джудит Батлер в своих работах по гендерной перформативности (1990) и воплощению (1994) деконструирует то, что общество воспринимает как пол и тело. Оба, как она полагает, не являются естественными понятиями и никогда не были. Вместо этого они являются конструкциями, созданными государственными учреждениями во имя управления. Общество выполняет гендерные аспекты, чтобы соответствовать критериям идеального тела. Те, кто оспаривает эти нормы, будь то отрицание гендерной бинарности или гетеронормативной сексуальности, цветная кожа или инвалидность, подвергаются остракизму и в конечном итоге наказываются. Батлер обеспокоена материальностью человеческого существования, потому что человеческие тела управляются материальными аспектами.

Выбор между ношением бюстгальтера с протезной вставкой или медицинским бандажом создает проблемы в сфере эстетики, комфорта и доступности

Гендерная перформативность (или, как позже назвала ее Батлер, цитативность) — это концепция человеческого поведения, которая воспроизводит социальные гендерные конструкции. Согласно перформативной теории гендерной идентичности, не существует истинной природы женщины или истинной природы мужчины, вытекающих из их телесных особенностей. Гендер является результатом, или следствием многократных перформативных действий (performative acts), осуществленных в определенном культурном контексте, а видимость его естественности создается этим многократным повторением.

С женственностью связаны понятия определенной привлекательности и мягкости, которые привлекают гетеросексуальных мужчин, которые, в свою очередь, обучены желать только такой формы женственности. Поскольку это самая распространенная форма женской перформативности в западном обществе, неудивительно, что дамы чувствуют себя вынужденными выполнять ее постоянно. Этот вид работы связан с психологическим комфортом, который испытывают пациенты с раком молочной железы, когда они выбирают различные виды реконструктивной хирургии помимо процедуры, предназначенной для спасения их жизни. Это явление еще более зловещее.

Операции, связанные с раком молочной железы, часто могут приводить к деформации груди или к случаям, когда одна грудь была удалена, создавая необходимость в реконструкции или протезировании. Магдалена Вицзорковска (2012) объясняет хирургические процедуры при раке молочной железы и их последствия как феномен, связанный с теориями биоэнергетики Мишеля Фуко: путем повышения национальной осведомленности о раке молочной железы как главной предотвратимой причине смерти для женщин, политические и медицинские учреждения классифицируют ее как опасность для общества. В результате хирургические процедуры подпадают под то, что Вицзорковска называет «высшей государственной властью», в отличие от процедур пластической хирургии (которые считаются более симптомами эстетической социальной обусловленности). Под этим она подразумевает, что лампэктомии и мастэктомии являются одобренными правительством процедурами, которые изменяют тело пациентки с намерением вылечить ее рак и превратить ее обратно в здорового, продуктивного гражданина.

Бюстгальтер после мастэктомии

Вицзорковска также отмечает, что отсутствие признания физических потребностей пациентов с раком молочной железы прямо противоречит западным представлениям о социально-эстетических идеалах. Другими словами, пациенты с раком молочной железы женского пола сначала испытывают медикализацию своей груди через институциональную власть (которая отнимает у них их условное представление о себе). Затем их заставляют соответствовать социально-эстетическим идеалам после прохождения изнурительных и деформирующих медицинских процедур путем сокрытия результатов или поиска пластической операции. Любая дополнительная операция на груди может привести к дальнейшему повреждению их самооценки и тела. Существуют также расовые различия между женщинами, которые подвергаются реконструктивной хирургии молочной железы в любой форме, причем, чернокожие женщины представлены в значительно меньшем количестве, чем белые, азиатки или латиноамериканки.

Изобретение бюстгальтера, который можно носить после операции, следовательно, примиряет эти напряжения. С его помощью пациенты будут пытаться восстановить поврежденное женское тело, согласовать коммерчески-эстетическую концепцию поврежденного женского тела и, прежде всего, объединение фрагментированных частей тела в единое целое. Женщины существуют как раздробленные и цельные в современном обществе, так как эстетические ожидания имеют тенденцию разбивать их тела на части, нуждающиеся в «улучшении» (то есть процессах старения или подражании идеализированному взгляду на части тела). С помощью послеоперационных бюстгальтеров они вновь ассимилируют свои груди, некогда осужденные медицинскими работниками как заболевшие, в социальные ожидания.

Рынок послеоперационного белья для пациентов с раком молочной железы

Постхирургический бюстгальтер был изобретен из-за недостаточного внимания к потребностям женщин после операции со стороны исключительно мужской медицинской профессии, отвечающей за их здоровье и выздоровление. На сегодняшний день нет вариантов для послеоперационных повязок, которые также выполняют функцию бюстгальтеров, несмотря на явную потребность в них. Ожидается, что женщины пройдут маммопластические процедуры, некоторые из которых спасают жизнь, и впоследствии будут ходить с повязкой и бюстгальтером. Этот опыт может помешать процессу психологического исцеления. Не предоставляя опцию, которая правильно учитывает ненормативную форму послеоперационного женского тела, медицинская индустрия демонстрирует свое безразличие к физическим и психологическим последствиям, которые могут иметь инвазивные процедуры для психического состояния пациенток.

Концепция женского пациента также тесно связана с концепцией женского потребителя, при условии, что эти расходные материалы относятся к немедицинским, гендерным продуктам. В этом конкретном случае немедицинскими, гендерными продуктами было бы белье. В нижнем белье потребитель женского пола имеет право выбирать, даже если выбор не идеален. Как только невидимая медицинская граница пересекается, выбор реабилитационных продуктов является обязанностью хирурга или онколога. Женщины могут покупать бюстгальтеры после операции, если они соответствуют повязке, которую наложил на них хирург, как только операция будет выполнена.

Сами врачи не всегда уверены, какой уровень сжатия раны требуется при маммопластике или процедурах, связанных с грудью

В беседе в июне 2017 года с Яэль Гибор, промышленным дизайнером послеоперационных бюстгальтеров и женщиной с риском развития рака молочной железы, была обсуждена разница между тем, что предлагает медицинский рынок, и тем, что он может предложить пациентам с раком молочной железы. Этот вид потребления не часто рассматривается женщинами до тех пор, пока у них не диагностируют раковые опухоли. Гибор рассказала о своих многочисленных беседах с пациентами с раком молочной железы, проходящими лечение, которые испытывали аллергические реакции на хирургический клей и повязку, неадекватное расположение дренажей молочной железы и плохо подогнанное сжатие ран. Ее личный опыт биопсии молочных желез научил ее тому, что эти реакции не ограничиваются послеоперационными стадиями: их может испытать любая женщина, у которой есть рак молочной железы.

Гибор подвергла резкой критике медицинские и общественные рынки за изобилие продуктов, которые не могут обеспечить удовлетворительное обслуживание своих клиентов. Возможно, если бы компании, выпускающие медицинские изделия, рассматривали возможность проведения опросов клиентов с пациентами, использующими их продукты, некоторые изменения могли бы быть внесены. Прямо сейчас, считает Гибор, поиск решения остается за пациентом. Следовательно, нерегулируемая коммерческая сфера широко открыта для всех видов продуктов в диапазоне цен, многие из которых не обеспечивают правильной поддержки груди и сжатия раны для пользователя. В мае 2017 года по электронной почте с пациентом с раком молочной железы, который перенес четыре хирургические процедуры, включая реконструктивные процедуры, была также поднята следующая проблема: сами врачи не всегда уверены, какой уровень сжатия раны требуется при маммопластике или процедурах, связанных с грудью. Подобные медицинские догадки приводят к множеству ошибок для пациенток, что в конечном итоге снижает качество их жизни и препятствует заживлению.

Рекомендации для рынка бюстгальтера после маммопластики и мастэктомии

Наблюдать за жизнью женщин, живущих с раком молочной железы, значит видеть, как они справляются с множеством осложнений, выступлений и травм. Их жизнь больше осложняется банальными представлениями о таких больных в фильмах, телевизионных шоу, рекламных объявлениях и блогах.

Здоровое женское тело, как ежедневно напоминают нам СМИ, уже имеет ряд необоснованных ожиданий, к которым женщины должны стремиться. Поэтому больное женское тело должно сначала соответствовать социально сконструированным критериям того, каким оно должно быть, а затем восстанавливаться, возвращаясь в состояние «здорового» женского тела. Это будет означать появление женщины, которая «выжила» и «победила» рак молочной железы. Женщины должны быть «сильными воинами», которые «сражаются» с противником, живущим в их собственных телах, и они должны получать удовольствие от борьбы. Это именно тот тип дискурса, против которого выступила журналистка Барбара Эренрайх в журнале Harper’s Magazine, потому что он мешает женщинам выражать свои страхи и тревоги и приглушает голоса тех, кто на самом деле умирает от рака молочной железы.

Бюстгальтер после маммопластики

Учитывая текущее состояние рака молочной железы как социального явления, рынка и культуры, любая ориентация на потребности реальных пациентов маловероятна. Западная медицина неоднократно показывала, что она сосредоточена вокруг гетеросексуальных, трудоспособных мужчин. Когда у женщины диагностируется рак молочной железы, большинство врачей, отвечающих за их лечение, являются мужчинами. Те врачи-мужчины, будь то онкологи или хирурги, не могут полностью понять, что значит иметь рак молочной железы. Они знают только о том, как это можно лечить с медицинской точки зрения и какие медицинские осложнения это может повлечь за собой. Долгосрочный комфорт пациентов с раком молочной железы адекватно рассматривается в медицинском сообществе. Лечение рака молочной железы, как и любой другой рак, может быть чрезвычайно вредным для организма даже без учета эстетических соображений. Как можно исправить эти недостатки?

Во-первых, изобретение послеоперационной повязки, которая могла бы функционировать как бюстгальтер, имело бы огромное влияние. Хотя в разработке находятся прототипы такого продукта, неизвестно, удастся ли им когда-нибудь довести его до массового производства и полного присутствия на рынке. Интеграция такого продукта в индустрию устойчивой моды является более сложной и требует рассмотрения других доступных вариантов.

Во-вторых, кампания за лучшее представительство на рынке послеоперационных бюстгальтеров. Это связано не только с разнообразием расы моделей, но и с размером чашки и разнообразием цветов. Даже в рамках текущих рыночных предложений, со всеми вытекающими отсюда проблемами, бюстгальтеры после хирургического вмешательства можно было бы лучше продавать своим разнообразным клиентам. Например, если компании, выпускающие послеоперационные бюстгальтеры, такие как Amoena и Marena, предлагают бюстгальтеры в цветах, имитирующих цвет кожи, различные представления о расе можно предложить путем диверсификации цветовой гаммы. Компании могут предлагать бюстгальтеры после операции в размерах чашки больше, чем D или E, тем более что разговор о подгонке бюстгальтера смещается в сторону больших размеров чашки в стандартизированном диапазоне. Важно предложить эти варианты, потому что женщины, которые не могут получить к ним доступ, с большей вероятностью будут испытывать неблагоприятные физические и психологические побочные эффекты на этапах восстановления и реабилитации.

Наконец, необходимо развивать отношения между врачами и пациентами. Женщины как пациенты по-разному реагируют на врачей разных полов, как и мужчины. Это имеет негативные последствия для пациентов с раком молочной железы, где гендерные различия могут помешать пациентам выразить свои потребности или услышать их. Мужской хирург или онколог, который уже разделяет свой медицинский опыт и предпочитает оставаться эмоционально отдаленным, может не до конца понять, насколько вреден рак молочной железы для психики его пациентов, даже когда они находятся в состоянии ремиссии. Сеть, в которой пациенты чувствуют себя комфортно, передавая свои повседневные побочные эффекты и события — возможно, сообщаемые либо через онлайн-платформу, либо посредством связи с их врачами — была бы позитивным изменением. Регулярно общаясь с кем-то в непринужденной обстановке, возможно, пациенты смогут выразить свои страхи и опасения, не будучи удушенными «объективным» и научным опытом.

Также читайте на эту тему
Бюстгальтеры после маммопластики и мастэктомии
Диана Назарова
Бюстгальтеры после маммопластики и мастэктомии Уменьшение груди, её удаление из-за рака — поворотный момент в жизни женщины. Вопрос подходящего бюстгальтера в этом случае играет большую роль...
Бум пластической хирургии в Южной Корее
Ирина Веснина
Бум пластической хирургии в Южной Корее: стремление быть «выше нормы» Сегодня Южная Корея считается «столицей пластической хирургии» в мире, и в ней насчитывается самое большое количество косметических процедур на душу населения в мире...
Как убрать второй подборок?
Ольга Григорьева
Как убрать второй подборок: максимум возможностей Второй подбородок — не то, чем хочется гордиться. Он портит настроение и фотографии крупным планом, когда нужно искать позу, чтобы не выдать свой нечеткий овал лица...
Модели плюс-сайз тоже делают это: пластика подбородка
Ирина Веснина
Модели плюс-сайз тоже делают это: пластика подбородка Пластические хирурги раскрывают одну из самых распространенных процедур у моделей больших размеров.
Вагинальное омоложение и лабиопластика — не одно и то же
Марина Городецкая
Вагинальное омоложение и лабиопластика — не одно и то же Американское общество эстетической пластической хирургии сообщило о 500%-ном увеличении количества операций по лабиопластике за последние 5 лет.
Беспощадный союз пластической хирургии и социальных сетей
Марина Городецкая
Беспощадный союз пластической хирургии и социальных сетей В Южной Флориде, известной своим большим количеством успешных и неудачных пластических операций, социальные сети принесли в индустрию совершенно новый уровень сумасшествия.
Увеличение груди Кайли Дженнер: было или нет?
Марина Городецкая
Увеличение груди Кайли Дженнер: было или нет? Мы проследили путь взросления самой Кайли и смогли заметить, как изменились формы самой молодой миллиардерши в мире. 
Патологии век: блефаропластика как решение
Ольга Григорьева
Патологии век: блефаропластика как решение Возраст, некоторые заболевания и определенные косметические процедуры могут повлиять на мышцы и кожу верхних и нижних век.
Так ли важен размер?
Екатерина Третьяченко
Пластика мужских гениталий: так ли важен размер? Если верить исследованиям, то свыше 95% в области мужской генитальной хирургии были проведены по эстетическим причинам.