Лучшие пластические хирурги рассказывают о работе со знаменитостями

Миллионы людей сидят перед своим телевизором и наблюдают за спектаклем под названием «Оскар». В команде подготовки звёзд к столь масштабному событию состоят парикмахеры, которые часами трудились над прическами, дизайнеры, создающие наряды, стилисты, которые накладывали бриллианты определенным образом. Затаив дыхание, они смотрят и ждут, зная, что успех на красной дорожке может стать важным моментом в карьере и в значительной степени повысить доход. Но есть один член так называемого «глэм-эскадрона», который знает, что его имя точно не будет произноситься на ковровой дорожке.

«Приятно наблюдать за наградами Академии и видеть свою работу», — делится Эндрю Франкель, профессор клинических исследований по отоларингологии Keck School of Medicine в Лос-Анджелесе и лицевой пластический хирург в Беверли-Хиллз. Но успех знаменитости на красной дорожке не даст ему новых клиентов.

Добро пожаловать в мир знаменитого пластического хирурга! Пластика победителей Оскара, роялти, миллиардеров, глав государств. Встречи, приветствия, инъекции и, конечно же, работа с супервипами во всем мире.

«Общий принцип для всех людей, знаменитости они или нет, — существует оптимальное возрастное «окно» для подтяжки лица. Я считаю, что лучше сделать это пораньше, пока вы не стали выглядеть похожим на чау-чау. Ведь в этом случае люди заметят это драматическое изменение. Если же коррекция незаметная, вам это сойдет с рук. Люди будут говорить: «Боже, эта женщина никогда не стареет. Она выглядит потрясающе».

Однажды ко мне пришла 29-летняя актриса, которой не нравилось её фото на обложке журнала, и спросила: «Если я сделаю это сейчас, когда мне 29, я всегда буду выглядеть на этот возраст?» Мне пришлось объяснить, что пластическая хирургия не работает таким образом. Люди думают, будто они прекратят стареть. Таким клиентам в большинстве случаев я говорю «нет», — утверждает доктор Франкель.

Звезды будут отрицать факт пластики

Роберт Зингер, клинический профессор пластической хирургии в Калифорнийском университете в Сан-Диего и бывший президент Американского общества эстетической пластической хирургии говорит: «Мне всегда интересно, что люди отвечают на вопросы журналистов. У меня были ситуации, когда актрисы говорили, что они никогда не прибегнут к пластической хирургии, возможно, они подумают о Ботоксе или о филлерах. Хотя я только недавно провел им эстетические операции».

Франкель подтверждает этот факт, говоря, что голливудские знаменитости не признаются в пластике даже друг другу: «Был случай, что я оперировал в один день двух звезд. Они не хотели, чтобы кто-либо знал об этом, поэтому после операции медсестры волновались, пытаясь убедиться, что они не увидят друг друга. Но избежать встречи не удалось, и это был самый странный момент. Они смотрели друг на друга, смотрели на меня, я смотрел на них. Никто ничего не сказал. Это было весело».

Большинство слухов из таблоидов — правда

«У нас есть пять выходов из нашего здания, и мы умело их используем, чтобы отвлечь папарацци, — говорит Франкель. «Но не обошлось без проблем изнутри. Много лет назад мы судились с очень известным актером и его женой, потому что в прессу просочилась информация о том, что у них была операция. Нарушение закона о медицинском страховании является федеральным преступлением, поэтому мы обратились в ФБР, чтобы выяснить, кто же стал нашей утечкой. Агентам очень понравилось это дело, потому что они были здесь в Голливуде, беседовали со всеми этими знаменитостями, у которых была пластическая операция. Поэтому скажу вам и воспринимайте эту информацию как из первых рук: многое из того, что вы читаете в таблоидах, действительно правда».

Но иногда и папарацци ошибаются. Доктор Франкель рассказывает:

«Однажды ко мне обратилась за пластической операцией знаменитость, и мы знали, что возникнет проблема с папарацци. В тот день она была моим вторым пациентом. Первой была обычная женщина, так что мы решили чуть-чуть задержать её выписку. При выписке мы надели на первую пациентку большую шляпу, вуаль, шарф и просто огромные солнечные очки. Медсестра проводила ее так, будто бы она очень известная личность. И что вы думаете? На той неделе эта дама оказалась на обложке журнала. Позднее она позвонила мне и, смеясь, рассказала, что оказалась на обложке издания, заподозрившего в ней голливудскую знаменитость».

«Ты увидишь черный фургон»

В этом мире вызов на дом вряд ли кажется делом неслыханным. Но между клиентами и вип-клиентами может быть огромная разница. Джейсон Даймонд, пластический хирург, практикующий в Беверли-Хиллз, Нью-Йорке и Дубае, вспоминает: «Нам позвонил ассистент одного из наших пациентов из A-list (A-list означает самых знаменитых, богатых, влиятельных, преуспевающих людей в обществе — прим.ред.). Ассистент сказала, что один из наших друзей хочет увидеться с доктором Даймонд. Но она не могла сказать нам прямо, кто это. После чего помощница говорит: «Я не скажу вам, кто она, но если вы сядете в свою машину и начнете движение, я скажу вам, куда ехать». Что ж, я сажусь в машину и начинаю ехать.

Было немного странно, но женщина по телефону давала конкретные указания по проезду, пока я не прибыл по определенному адресу. После чего она сказала: «Хорошо, теперь ты зайдешь в этот дом. Ты увидишь черный фургон. Я приблизился к фургону, тонированное окно опустилось, и водитель спросил меня: „Кто ты?“ В ответ я сказал свое имя, а он вновь спросил: „Что ты здесь делаешь?“. Я сказал:„Я не знаю“. Затем открывается дверь гаража, и охранник спрашивает: „Что ты здесь делаешь?“, и я опять отвечаю: „Я все еще не знаю!“ Затем, наконец, открывается дверь в дом. За кухонным столом сидит А-листер со стилистом, работающим над ее волосами, и ещё порядка 10 человек. Знаменитость хотела поговорить о некоторых процедурах, поэтому мы пошли в другую комнату и там все обсудили. С тех пор я решил, что буду ходить в дома людей только тогда, когда буду знать, кто они».

«Это подполье, только по приглашению»

«Я езжу в Дубай каждые три месяца, а в Москву один раз в год», — говорит доктор Даймонд. «На Ближнем Востоке у меня есть лицензия. В Нью-Йорке у меня тоже есть лицензия. Но в России я обхожусь без лицензии, потому что довольно большая часть пластической хирургии, во всяком случае, у супервипов, является подпольной. Поэтому, когда я еду в Москву, я очень осторожен. Это подполье, только по приглашения. Я делаю инъекции и провожу консультации очень богатых людей в подвалах их домов, потому что они не хотят, чтобы хоть кто-то знал об этом. Поэтому, когда вы спрашиваете, как русские знаменитости избегают папарацци? Это буквально „под землей“. Это не клиника и не офис».

«Нет! Вот для чего мне нужны медсестры»

«Я известен тем, что занимаюсь реконструктивной хирургией. Врачи присылают мне пациентов с неудовлетворительными результатами», — говорит Симеон Уолл-младший, помощник клинического профессора пластической хирургии в Юго-западном медицинском центре Техаса в Далласе. «Я лечил королевскую особу. К сожалению, у нее была довольно неудачная первичная операция: подтяжка живота, липосакция, липотрансфер и пластика груди. Я переделал почти все над ней. Это была сложнейшая операция, которая потребовала уйму времени».

В офисе Уолла есть гостевые апартаменты, поэтому самые известные пациенты могут целыми днями сидеть в уединении. «На следующий день после операции я сказал: «Вы можете принять душ, затем мы поменяем одну из ваших хирургических повязок». Там были мои медсестры, но она не позволяла им прикасаться к ней. Она хотела, чтобы именно врач помог ей в этом, на что сначала я ответил: «Нет! Вот для чего мне нужны медсестры. Твой муж здесь» Однако она отказалась, и мне всё же пришлось помочь ей. Я стоял наполовину в душе, безуспешно пытаясь не промокнуть, когда мыл взрослую женщину. Моя жена (тоже пластический хирург) спросила одну из медсестер: «Где Сими?» И медсестра ответила: «Он принимает душ с королевской особой».

«Её грудь — это Моцарт в музыке»

«Знаменитости не говорят, на кого они хотят быть похожи», — говорит доктор Стивен Тейтельбаум, профессор клинической пластической хирургии Медицинской школы Дэвида Геффена из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.

«Вместо этого, они скажут, что им нравится размер груди Кейт Хадсон. Но имя, с которым чаще всего упоминается сочетание «идеальная грудь» — это Эмили Ратажковски. Я говорю пациентам: «Я понимаю. Но я буду вводить вас в заблуждение, если я скажу, чтобы вы станете похожи на нее. Она генетическая редкость. Её грудь — то же самое, что Моцарт в музыке, а Усэйн Болт — в беге».

«Владение штурмовой винтовкой является федеральным преступлением»

«Я оперировал жену короля. У нее всегда были телохранители», — говорит доктор Тейтельбаум. «Во время своей операции они хотели стоять у дверей операционного блока. Когда я вышел из операционной, то увидел, что у одного из них автомат, частично скрытый под пиджаком. Владение автоматом является федеральным преступлением, но что я буду делать, когда я вхожу в операционную с уже заснувшим пациентом? Позвонить в Бюро и рискнуть перестрелкой в моем офисе? Или, возможно, у них был какой-то особый договор? Я выбросил это из головы, сосредоточился на деле, а затем посещал её у неё дома, чтобы мне больше не приходилось беспокоиться об оружии в моем кабинете».

«Там пустое пиво, свежая сигарета…»

«У меня есть человек из списка, который предпочитает оперироваться ночью, чтобы его не видели», — говорит доктор Даймонд. «После операции — и это за полночь — я иду к нему домой, чтобы проверить его. Обычно люди обращаются в послеоперационное учреждение, но он всегда предпочитает сразу же вернуться в свой дом. Я дал ему очень конкретные инструкции насчёт реабилитации: „Вы не курите, не пьете и так далее“. Он вернулся домой в течение часа после операции.

Я добираюсь туда, и его помощник говорит: „Он будет готов через минуту“. Я спрашиваю: „Что ты имеешь в виду? Он должен быть готов прямо сейчас. В чем дело?“ Затем я поднимаюсь по лестнице, а вокруг бегают девушки, лежит пустое пиво и свежая сигарета в пепельнице. Он сидит в шезлонге. Когда я увидел такое пренебрежение рекомендациями, я воскликнул: „Что, черт возьми, происходит? Вы не можете этого сделать!“ Я ощутил, как поднялось моё кровяное давление и очень разочаровался в своем пациенте».