Пластический хирург Светлана Пшонкина

Пластика носа является самой популярной пластической операцией не только в нашей стране, но и во всем мире. Неудивительно, ведь человека с идеальной формой носа найти не так уж и просто.

А если учесть, что ринопластику проводят не только с целью исправить эстетические дефекты, но и для того, чтобы восстановить функцию дыхания, поврежденную в результате полученных травм или связанную с врожденными дефектами, то окажется, что практически все жители нашей планеты имеют искривленную носовую перегородку.

Да-да, деформированными в той или иной степени носами обладают 90 процентов людей. Просто одни не замечают дефектов, а другие не могут свободно дышать и часто болеют ЛОР-заболеваниями. Поэтому ринопластика является лидером среди других видов эстетической хирургии.

Чтобы подробнее узнать о процедуре коррекции носа, мы поговорили со Светланой Пшонкиной — к.м.н., известным пластическим хирургом, обладателем престижной премии в области пластической хирургии в номинации «Лучший пластический хирург по ринопластике» по итогам 2016 года.

Корр.: Здравствуйте, Светлана Юрьевна, скажите, какие пластические операции преобладают в Вашей практике?

Светлана Пшонкина: Здравствуйте, чаще пациенты обращаются с просьбой сделать ринопластику, чуть реже — увеличить грудь. Третье место занимает липосакция и абдоминопластика, также спросом пользуется подтяжка лица и замыкает пятерку лидеров блефаропластика.

Корр.: А мода в пластической хирургии есть? Замечали ли Вы, что в определенный момент возникает тенденция в изменении какой-то конкретной части тела или лица?

Светлана Пшонкина: Могу сказать с уверенностью, что всегда есть мода на красоту. Разумеется, в пластической хирургии периодически возникает какой-нибудь «бум». Например, несколько лет назад была популярна большая грудь. Пациентки тогда в основном просили установить им большие импланты, а сейчас в маммопластике наблюдается стремление к естественности. В ринопластике нет конкретных модных направлений. Люди лишь хотят добиться гармонии. А для этого большинству из них необходимо устранить горбинку. Нередко встречаются те, кто хочет сузить кончик носа. Скорее, в пластике носа большей популярностью пользуются операции по уменьшению носа. И эта тенденция не меняется с годами, в отличие от все той же маммопластики.

Корр.: Вы проводите не только ринопластику, но и септопластику?

Светлана Пшонкина: Да, я провожу полную коррекцию носа, если это требуется. Конечно, с такими операциями я сталкиваюсь реже, но все-таки их немало.

Корр.: Септопластика и ринопластика — в чем их различия?

Светлана Пшонкина: Септопластика направлена на восстановление функции дыхания. В ходе такой операции исправляется искривленная носовая перегородка, которая препятствует здоровому аэробному процессу. Ринопластика решает эстетические проблемы — устраняет горбинки, делает кончик носа уже или шире, сужает спинку носа и так далее. Однако важно понимать, что внутреннее и внешнее состояние носа взаимосвязаны. Если требуется сделать ровный нос, то без исправления кривой перегородки внутри ничего не получится. К тому же, пациенту, которого мучают хронический фронтит или гайморит и затрудненное дыхание, попросту не до красоты. Поэтому часто ринопластика и септопластика проводятся вместе.

Корр.: Я слышала, что во многих клиниках операции по восстановлению функции дыхания и созданию красивой формы носа принимают участие два доктора — пластический хирург и ЛОР-врач. Вы считаете это правильным?

Светлана Пшонкина: Да, я знакома с такой практикой. Но мне удобнее самостоятельно выполнять всю работу, благо, у меня есть необходимые для этого знания и навыки. И склонна доверять я больше таким специалистам. Но я не выступаю против совместной работы двух хирургов. Думаю, каждый из них — профессионал в своем деле. Вместе они прекрасно выполняют ринопластику и септопластику. Однако я считаю, что обе операции должны проводиться сразу, в один подход, чтобы не травмировать пациента.

Корр.: Какие методы Вы практикуете в ходе коррекции носа?

Светлана Пшонкина: Каждый пластический хирург обязан владеть всеми известными техниками выполнения операции. Естественно, я сталкивалась и с закрытой ринопластикой, и с открытой. Но в процессе работы, специалист набирается опыта и практических знаний, которые позволяют ему выбирать максимально эффективные методы. Так, я для себя сделала вывод, что закрытая ринопластика, в ходе которой все манипуляции выполняются через ноздри внутри носа, является для пациента наименее травматичной, а период восстановления после нее сравнительно короткий. В своей практике я отдаю предпочтение именно этому методу, несмотря на сложности выполнения в техническом плане. К тому же, закрытая ринопластика подходит практически всем пациентам.

Корр.: Я также слышала, что у Вас есть собственный стиль — Вы стремитесь к гармонии.

Светлана Пшонкина: Да, я считаю, что главное в деле пластического хирурга — соблюдение пропорций и достижение гармонии. Я сторонница консервативных изменений, то есть считаю, что менять нос пациента следует предельно осторожно, по возможности сохраняя его индивидуальность. Новый нос должен сочетаться с чертами лица. Например, слишком маленький нос на большом лице с крупными глазами и губами будет выглядеть смешно.

Корр.: А с просьбой выполнить повторную ринопластику к Вам обращаются часто?

Светлана Пшонкина: Очень часто. Сегодня где-то около сорока процентов пациентов приходят из других клиник с просьбой исправить ошибки хирургов. Я считаю, такое количество повторных операций свидетельствует о том, что специалисты слишком рано начинают оперировать. Молодые хирурги, набравшись теоретических знаний, берутся за практику — и тут возникают проблемы. В работе пластического хирурга очень важен опыт. Более того, многие специалисты выполняют широкий круг операций. Но одни виды коррекции к доктора получаются отлично, другие — хуже. Поэтому стоит обращать внимание на предыдущие работы хирурга именно в той области, которая интересует пациента. Если врач хорошо проводит маммопластику, не значит, что так же хорошо ему удается коррекция носа.

Корр.: Существуют ли в ринопластике ошибки, которые не поддаются исправлению в ходе повторной операции?

Светлана Пшонкина: Есть некоторые нюансы оперирования носовой перегородки. При работе с ней в ходе повторной коррекции могут возникнуть сложности. Также рубцевание представляет большие трудности. Мало того, что при повторной ринопластике хирургу приходится сталкиваться с внутренними рубцами, иногда бывают и внешние. Заменить рубцовую кожу на здоровую практически невозможно. Поэтому восстановлению такие эстетические дефекты поддаются с большим трудом.

Корр.: Светлана Юрьевна, Вы делаете моделирование перед операцией? И действительно ли оно помогает в работе с пациентами?

Светлана Пшонкина: Да, я сторонница предварительного моделирования. Многие пациенты хотят кардинально изменить свой нос. На консультации они рассказывают мне о своих фантастических пожеланиях, которые в итоге с точки зрения профессионала будут выглядеть не только неестественно, но даже уродливо. Объяснить это на словах крайне трудно, потому что такие люди попросту не хотят ничего слышать. Моделирование помогает им увидеть себя со стороны и понять, что их мечта никак «не вписывается» в реальную картину. Нос должен гармонично смотреться на лице. Поэтому я делаю несколько вариантов, исходя из пожеланий пациента и трезвой оценки его внешности. Затем мы выбираем лучший из них.

Корр.: У Вас есть какие-то собственные подходы к организации правильного реабилитационного периода?

Смотрите фото пациентов Светланы Пшонкиной до и после ринопластики

Светлана Пшонкина: В этом деле важен индивидуальный подход к пациентам. Организм некоторых из них самостоятельно быстро адаптируется к изменениям. Другие же пациенты сложнее переносят хирургическое вмешательство. Поэтому я стараюсь назначать после ринопластики некоторые физиопроцедуры, способствующие облегчению восстановительного периода. Например, с помощью определенного аппаратного воздействия можно быстрее избавиться от отеков и гематом.

Корр.: Светлана Юрьевна, Вы отказываете пациентам в проведении операции?

Светлана Пшонкина: Да, такое случается нередко. Некоторые пациенты сами не знают, чего они хотят от ринопластики. Таким людям лучше вернуться домой и хорошенько подумать, что же действительно они хотят изменить в себе и хотят ли. Есть пациенты, стремящиеся следовать моде во всем, в том числе и в моде на черты лица. Они не имеют никаких противопоказаний к операции, у них нет ни эстетических, ни функциональных дефектов. А еще есть категория пациентов, которые постоянно делают себе пластические операции и не могут остановиться. Желание лечь на операционный стол превращается в манию. Им кажется, что с каждой операцией они становятся все ближе к идеалу, но это не так.

Корр.: Пациентам с манией разве не нужна помощь психологов?

Светлана Пшонкина: Нужна, разумеется. Поэтому я отправляю их к знакомым психологам. К сожалению, в нашей стране, да и в других тоже, не занимаются комплексно проблемами таких пациентов. Совет пойти к психологу со стороны пластического хирурга является лишь проявлением личного беспокойства за судьбу человека. Надеюсь, что в будущем в клиниках пластической хирургии начнут укомплектовывать штат, в который войдут и психологи. Они очень нужны и в ходе восстановительного периода после операции, поскольку даже удачные изменения внешности людям принимать сложно.

Корр.: Каким Вы видите идеальный результат ринопластики?

Светлана Пшонкина: Я считаю идеальным естественный результат. Пластическая операция должна оставаться тайной для окружающих. Пусть близкие отметят, как пациент похорошел, но остальные не должны обнаружить следы хирургического вмешательства. Мода на кукольную внешность существовала в какой-то момент. Но я считаю ее неправильной. Нос пациента после ринопластики должен выглядеть максимально естественно и гармонично. Это то, к чему я стремлюсь и в других видах коррекции.

Корр.: Светлана Юрьевна, Вы более двадцати лет работаете в области пластической хирургии, добились профессиональных высот, доверия пациентов и признания коллег. Однако Вы по-прежнему продолжаете посещать различные тематические конференции по пластической хирургии. Почему?

Светлана Пшонкина: Я считаю, что пластический хирург обязан развиваться всю жизнь. Хотя, наверное, это касается всех специальностей. Если вы хотите стать мастером, познавшим профессиональные тонкости, вы должны постоянно учиться. Долгое время я набиралась опыта, осваивала ключевые методы проведения пластических операций. Но, как выяснилось, с опытом приходит и новое осознание профессии. Чем больше я знаю, тем больше мне нужно узнать. Пластическая хирургия активно развивается, методики совершенствуются. Овладев одной из них, нельзя останавливаться и гордиться достижением. Врач должен находиться на волне прогресса и следить за всеми открытиями в области медицины. Только так он сможет расти как профессионал. Поэтому тематические конференции и конгрессы для меня являются важной частью развития.

Корр.: Напоследок дайте несколько советов по выбору доктора и клиники.

Светлана Пшонкина: Я не устаю повторять, нужно обязательно проверять документы пластического хирурга и клиники — лицензию, документы об образовании, личных достижениях и так далее. Следует стараться обращать внимание на известные клиники. Они дорожат своей репутацией и стараются предоставлять обслуживание высокого уровня. При выборе хирурга, надо учитывать опыт. Пластическая хирургия — область, в которой мастерство приходит только в процессе работы. Теоретические знания — здесь лишь половина дела. С большей вероятностью успешно проведет операцию тот хирург, у которого их в месяц бывает около 20. Следует поискать пациентов, которые уже делали ринопластику у выбранного вами доктора. Их рассказы могут сориентировать вас. Нужны реальные пациенты. В конце концов, можно попросить их контакты у самого хирурга. Для квалифицированного доктора это не будет удивительной новостью. Помните, лучше ответственно подойти к выбору специалиста и клиники, чем страдать потом от неудовлетворительного результата операции.