Пластический хирург Андрей Искорнев

Популярность хирургии красоты, как в нашей стране, так и за рубежом, непрерывно растет. Это, безусловно, отражается не только на количестве пациентов, но и на качестве процедур. Появляются новые препараты и технологии, делающие пластику более доступной и менее опасной. Клиентами пластических хирургов становятся люди разного возраста, с разными желаниями и потребностями. Однако лидирующие позиции по-прежнему занимаю те, для кого внешность является частью профессии и средством заработка — исполнители, актеры, представители политической элиты, и т.д.

Андрей Искорнев не единственный медик в своей семье. Однажды он решил продолжить дело дедов и прадедов и поступил в Российский Государственный Медицинский Университет имени Пирогова. Из всех возможных направлений выбрал именно пластическую хирургию. Учился, повышал квалификацию, стажировался в разных станах. На сегодняшний день Андрей Искорнев является автором образов многих людей, которых мы регулярно видим на экранах своих телевизоров. Корреспондентам Plastinform удалось задать этому человеку несколько интересных вопросов.

Корр.: Известно, что современные политики активно пользуются услугами пластических хирургов. Но как они с Вами связываются?

Андрей Искорнев: Эстетическая медицина — это очень интимный мир. Зачастую сведения о допущенных к высокопоставленной особе специалистах передаются из уст в уста. В народе такой способ обмена информацией называют «сарафанным радио», и, как мне кажется, ему можно доверять намного больше, чем рекламе в средствах массовой информации. В любом глянцевом издании есть рубрика «бьюти» и некие рейтинги хирургов, возможно даже купленные. К сожалению, эстетическая медицина уже давно не брезгует подобными методами. Я горжусь тем, что моя команда старается не опускаться до такого уровня.

Более того, мы беремся за различную благотворительную неоплачиваемую работу по инициативе телеканалов. Лично я не вижу ничего плохого в том, чтобы через СМИ сообщать общественности о существовании клиник, сотрудники которых в разумных пределах готовы безвозмездно помогать тем, кто в этом действительно нуждается. Речь не о блажи вроде увеличения бюста, а о серьезных реконструктивных процедурах.

Корр.: В каких случаях реконструкция действительно необходима?

Андрей Искорнев: Многие люди считают нашу профессию легкомысленной и не особо важной. Но эстетика — это лишь одно из направлений пластической хирургии. Мы также оказываем помощь пациентам, пострадавшим в результате взрывов, автокатастроф и т.д. Разумеется, основной доход приносит именно эстетическая пластика, что  и позволяет заниматься благотворительностью.

Корр.: Понятие «хирургия красоты» чаще всего ассоциируется с грудью, губами или попой. Что еще можно добавить в этот список? Возможно, удаление ребер, как у певицы Шер…

Андрей Искорнев: Ребра Шер — это из той же серии, что и омоложение локтей какой-нибудь актрисы или анальное отбеливание известного музыканта. Но люди у нас разумнее, и даже девочки, приезжающие в столицу с целью удачно выйти замуж, знают, что большой груди не достаточно. Все более популярными становятся такие процедуры, как, например, удаление комков Биша. Нижняя треть лица при этом немного сужается.

Корр.: Т.е. удаление зубов уже не актуально?

Андрей Искорнев: Нет, зубы уже никто не трогает. Обратите внимание, что у западных европейцев лица немного треугольные. У нас, из-за близости к Азии, они круглые или овальные. Но многие мужчины и женщины в возрасте 30-35 лет часто бывают за границей и поэтому тоже стараются соответствовать европейским стандартам.

Главным трендом на сегодняшний день является гармонизирующая хирургия. Здесь особое значение имеют нюансы. Специалист должен знать, как именно оперировать политика, как — певицу, и как — молодого пациента. В каждом случае свои акценты. К примеру, Хиллари Клинтон могла бы выглядеть значительно моложе, чем сейчас. Однако женщина ограничивается аккуратным, подтянутым образом, чтобы чрезмерно заметная пластика не отвлекала внимание от ее политической программы.

Корр.: С представителями шоу-бизнеса все иначе?

Андрей Искорнев: Если речь идет о стареющей звезде, привыкшей выглядеть красиво и зарабатывать своей внешностью, то понятное дело, что инструменты работы будут немного другими. В данном случае задача хирурга состоит в том, чтобы повернуть время вспять и 60-летнего человека превратить в 40-летнего. И это тоже нормально, потому что жизнь изменилась. Многие только к 50-ти добиваются определенных успехов, в том числе материальных, и понимают, что их внутренний возраст существенно отличается от указанного в паспорте. Такие люди с помощью пластики возвращают себе молодость, потраченную на что-то другое.

Корр.: В каком возрасте, кстати, к Вам эти самые представители шоу-бизнеса и политической элиты начинают наведываться?

Андрей Искорнев: Примерно в 30. Раньше приходят девочки, желающие сделать себе грудь или исправить нос. Некоторые в 22-23 накачиваются так, что и узнать невозможно. И не всегда виновны пациенты. В некоторых случаях такой результат является «заслугой» псевдоспециалистов —вкалывают гиалуронку в парикмахерских или вообще дома, лишь бы больше и дешевле. Мы ведем борьбу с этим явлением.

Кстати, многие женщины сейчас обращаются ко мне с просьбой уменьшить губы. Дело в том, что раньше силиконовые филеры были в моде, а теперь пациентки хотят выглядеть как леди, а не походить сами понимаете на кого.

Корр.: Насколько востребованные нынче эстетические операции опасны для здоровья?

Андрей Искорнев: Вообще уже давно доказано, что импланты не только не являются причиной онкологии, но и способствуют ее раннему выявлению. Дело в том, что женщины, осуществившие коррекцию груди, чаще делают маммографию и УЗИ. Они о себе заботятся. А то, что установка эндопротезов молочной железы не вызывает рака, исследуется американскими учеными не меньше 30 лет.

Относительно коррекции губ, после процедуры необходимо забрать наклейку от препарата, чтобы знать наверняка, что вам ввели и в каком объеме. Не нужно действовать по принципу «я вам доверяю». Вникайте в процесс и берите на себя ответственность за собственную жизнь! В таком случае никаких проблем не будет.

Корр.: В пластической хирургии используется не только скальпель. Насколько безопасные новейшие препараты и технологии?

Андрей Искорнев: В любом случае все зависит от человека, выполняющего ту или иную процедуру. Если же говорить в целом, то гораздо более безопасной стала анестезия. Раньше при осуществлении некоторых процедур пациенту приходилось терпеть, а сейчас его погружают в легкий медикаментозный сон. Это абсолютно безвредно и не токсично.

Также появились лазеры, позволяющие ускорять некоторые процессы и обеспечивающие еще большую стерильность. Современные инъекционные препараты, филлеры, стали не токсичными и рассасывающимися без негативных последствий. В принципе есть очень много материалов, делающих пластику более доступной и менее рискованной.

Корр.: Правда ли, что митохондриальное омоложение приобретает популярность среди VIP-клиентов.

Андрей Искорнев: Да, такая тенденция действительно прослеживается. Теломираза — фермент, в определенной степени влияющий на скорость обновления клеточной ДНК. Благодаря данному препарату клетки стареют медленнее и обновляются быстрее. А мы, собственно, именно из них и состоим.

Корр.: Стволовые клетки тоже по-прежнему используются?

Андрей Искорнев: Они успешно применяются. Но самые мощные разработки в этой области связаны не с пластикой. Стволовые клетки являются одним из важных инструментов кардиологии, неврологии и восстановительной медицины. С их помощью лечат лейкемию, инфаркты и многое другое. А мы берем, грубо говоря, лишь осколки. Важную роль играет этическая составляющая. Некоторые люди не видят разницы между стволовыми и эмбриональными клетками. Вторые взяты из человеческой плаценты. Здесь много научных тонкостей, неведомых среднестатистическому человеку. Поэтому бытует мнение, что стволовые клетки использовать нельзя, поскольку последствия непредсказуемы. В действительности — все давно исследовали и даже научились в какой-то мере контролировать. Однако данные разработки обходятся недешево и поэтому доступны не всем. Но я не сомневаюсь, что именно за этим будущее. Уже даже есть принтеры, которые при помощи стволовых клеток печатают части внутренних органов. Я не удивлюсь, если через 10 лет таким способом будут делать, к примеру, кожу.

Корр.: У Вас только медицинское образование? Должен ли пластический хирург быть еще и художником?

Андрей Искорнев: У меня два образования: медицинской и деловое (в области медицинского управления). Рисовать умею, но не считаю, что это принципиально важно. Хирургические техники, в принципе, одинаковы, и у всех у них есть описание. Разница между хорошим и среднестатистическим пластическим хирургом заключается в его эстетическом чутье.

Корр.: Особая тема — смена пола. У нас такие операции делают?

Андрей Искорнев: Конечно, но нужно понимать, что это не очередная блажь. У людей с диагнозом «транссексуализм, ядерная форма» немного вариантов: или выпрыгнут из окна, или сделать так, чтобы тело соответствовало самосознанию. Речь не о гомосексуалистах или трансвеститах, а о людях, которые с раннего детства ощущают себя не в своей тарелке. Операции по смене пола предшествует очень жесткая, долгая, детальная психиатрическая комиссия, которая подтверждает диагноз.

Хочу отметить, что хирурги осуществляют такие преображения по принципу минимальной достаточности. То есть, если человек хочет сменить пол и превратиться из мужчины в женщину или наоборот, это делается не сразу, а поэтапно. Допускается, что в какой-то момент он остановится, и это будет психологически приемлемо. Иначе говоря, не всегда операция начинается с удаления пениса или матки.

Корр.: В нашей стране много трансвеститов?

Андрей Искорнев: Да, немало, хоть это и незаметно. Такие люди, как правило, переезжают в другие города, устраивают личную жизнь, и вторая половинка не всегда в курсе. Они долго делают вид, что лечатся от бесплодия, а потом усыновляют детей и живут счастливо. Никто таких метаморфоз не афиширует.

Операций, когда женщина становится мужчиной, в нашей стране больше. В этом случае о хирургическом вмешательстве говорит наличие неофаллоса, т.е. искусственно созданного полового органа. Ключевым фактором является психологическая удовлетворенность новоиспеченного мужчины тем, что у него есть возможность доставлять удовольствие женщине-партнеру. Зачастую они принимают тестостероны.

Кстати, есть протезы, способные эрегировать. Их используют и пациенты, страдающие импотенцией. Иногда седалищный нерв переносят в неофаллос так, чтобы ощущалась сенсорика. Не у всех это выходит, но бывает. Тут уже речь о сложной реконструкции.

Корр.: Каково цена подобного перевоплощения (в рублях)?

Андрей Искорнев: Думаю, что операция по смене пола стоит около 1 миллиона. Все зависит от протеза. Но вы учитывайте, что участница «Евровидения» тратить на эстетические операции на много больше. А если речь идет об адаптации, в ходе которой женщина убирает грудь, матку, имплантирует неофаллос, осуществляет ряд мускулинизирующих процедур на лице, то это стоит гораздо дешевле. Естественно, что не 50-60 тысяч, так как расходный материал не производится в России. Он закупается в Америке, где заводы десятилетиями занимаются производством имплантов.

Корр.: Что бы Вы хотели изменить в каждом встречном человеке?

Андрей Искорнев: Я бы занялся весом. Люди, хватит объедаться! Ведь легче всего выглядеть молодо, оставаясь в хорошем и правильном весе. Быть стройным — значит не страдать атеросклерозом, гипертонической болезнью, которая появляется у 30-летних. И я бы первым делом задумался об этом, а уж потом можно переходить и к другим методам.

Корр.: Как безошибочно выбрать клинику и доктора?

Андрей Искорнев: Полагаю, что стоит доверять своей интуиции. Пластические хирурги не конкурируют, поскольку каждый пациент находит своего доктора. И если вы уже выбираете специалиста данной области, то не поленитесь сходить на консультацию к нескольким. С одним вы найдете взаимопонимание, а с другим — нет. Прислушайтесь к себе — это правильно. Возможно оба могут провести необходимую процедуру хорошо с технической точки зрения. Но в одном случае процесс восстановления пройдет быстро, а в другом — медленно. Огромное значение, на мой взгляд, имеет психологический контакт.

Корр.: Некоторые люди считают, что после 35-ти лет пластика просто необходима. А что Вы думаете по этому поводу?