Дочь Владимира Тапиа о событиях, связанных с именем ее отца

Новость об уголовном деле Владимира Тапиа потрясла мир пластической хирургии. Человека, которому сотни пациентов доверяли свои жизни, обвинили в развратных действиях по отношению к своим же детям — шестилетнему сыну Марку и тринадцатилетней падчерице Насте. Главным обвинителем по делу Владимира выступила бывшая жена — Наталья Иванова, а главным защитником — дочь от первого брака Кристина. В недавней беседе с корреспондентами девушка поделилась своей версией событий, произошедших с ее отцом.

Корр.: Кристина, как произошло знакомство Вашего отца с Натальей и можно ли назвать начало их отношений любовью с первого взгляда?

Кристина Тапиа: Думаю, для отца примерно все так и было. До этого он никогда не позволял себе увлекаться пациентками, а тут как гром средь ясного неба. Сделал ей ринопластику и словно потерял рассудок.

Корр.: К тому моменту Ваши родители уже были в разводе?

Кристина Тапиа: Да, и притом давно. Мама с папой развелись, когда мне было 17.

Корр.: Как прошла Ваша первая встреча с Натальей? Какие впечатления после нее остались?

Кристина Тапиа: Впервые мы встретились с Натальей в 2002 году, когда отец привел ее в испанский ресторан, куда пригласил и меня. На первый взгляд она мне показалась хорошей женщиной, хоть и была слишком молода для отца — примерно одного со мной возраста. Но в целом вела она себя спокойно и скромно, поэтому на тот момент ничего плохого я бы о ней не сказала. Для меня главное было отношение отца к ней. Если он счастлив, то и я тоже. С Натальей мы даже пытались подружиться…

Корр.: Что помешало?

Кристина Тапиа: Я думаю, то, как быстро она поменялась после назначения исполнительным директором в клинике отца. Я работала там администратором-переводчиком, отношения с людьми у меня были очень теплыми, и я всегда прислушивалась к тому, что они говорят. Меня очень огорчило, когда я поняла, что Наталью в клинике недолюбливают, но причины на то были: она позволяла себе повышать на них голос, общалась в довольно-таки высокомерной манере. Вот примерно с этого момента мы и перестали общаться.

Корр.: Наверно, тяжело не общаться с человеком, работая с ним бок о бок.

Кристина Тапиа: Нам как-то удалось научиться друг друга не замечать: «Привет-пока». Не более того.

Корр.: Как отец отнесся к таким переменам?

Кристина Тапиа: Он и слушать не хотел о каких-то там переменах, да оно и понятно. Думал, что я просто ревную, но на самом деле я больше переживала за него. Когда поняла, что смысла жаловаться на Наталью нет, перестала даже пытаться.

Корр: Доводилось ли Вам бывать у них в гостях?

Кристина Тапиа: Какое-то время я ездила к ним постоянно. Но после всего решила, что мне там не рады и бывала у них лишь по праздникам.

Корр.: Во время своих визитов Вы, наверняка, замечали, как складываются отношения у Владимира Эдуардовича с дочерью Натальи?

Кристина Тапиа: Когда отец познакомился с Натальей, ее дочке Насте только исполнилось три года. Мне же сразу показалось странным, что девочка настолько боится людей — обычно дети в таком возрасте легко идут на контакт со взрослыми. Настя все время где-то пряталась, причем не только от меня — от всех взрослых. С Марком, сыном отца и Натальи, все было по-другому. Его все любили, но он сам как-то слишком уж спокойно относился к матери — даже от игр не отвлекался, когда она входила в комнату. А вот отца он очень любил — всегда встречал его с порога, что-то рассказывал, делился впечатлениями. И отец любил его не меньше. Очень много писем из СИЗО отправил Марку — рассказывал о жизни, об отношениях между людьми, о дружбе, о своей любви к сыну.

Из письма Владимира Тапиа сыну Марку:

Сегодня самый счастливый день моей жизни, потому что 6 лет назад появился ты на этом свете. Мы так ждали этот день! Пока ты был в животике у мамы, ты постоянно то крутился, то пинался, и мы с тобой постоянно разговаривали. Ты для меня самое святое после Бога! Как я могу тебе вредить или причинять боль? Лучше бы в таком случае отняли мою жизнь. Зачем она нужна без тебя? Но сегодня в этот день тебя нет рядом. Я сейчас постараюсь молиться за тебя, за себя и представлять, что мы вместе. С днем рождения! Сынок мой, друг мой! От всей души желаю тебе быть счастливым, добрым, здоровым, радостным ребенком, где бы ты ни находился. Я люблю тебя так сильно, как только может любить сердце отцовское, и это навсегда!

Корр.: Говорят, со временем Наталья стала всерьез относиться к православию…

Кристина Тапиа: Я на это сразу же обратила внимание во время семейного отдыха в Турции. Шла мимо ее комнаты — дверь была открыта — она стоит и что-то тихо шепчет, а голова платком покрыта. Потом еще постоянно все тарелки крестила перед едой. Даже те, кто перед обедом молятся, так не делают. Мы с отцом тоже верующие люди, ходим в церковь, он посты соблюдает… Но так, чтобы забросив все дела, по монастырям все время кататься или в детской комнате поставить алтарь с крестами и иконами, — это, по-моему, перебор.

Корр.: Она и Владимиру Эдуардовичу свою религиозность навязывала?

Кристина Тапиа: Насчет этого не знаю, но то, что однажды она батюшку привела в дом, это да. Причем, заставила всех платки надеть, а потом исповедоваться.

Корр.: Вас тоже?

Кристина Тапиа: Платок-то я надела, а вот исповедоваться не стала. Это все же мое личное дело, и, по моему мнению, исповедоваться нужно в церкви, а никак не в детской.

Корр.: Ходили слухи, что Наталья принимала сильнодействующие препараты. Так ли это?

Кристина Тапиа: Скажу Вам больше, таблетки она запивала спиртным. Вся клиника знала об этом, а первым внимание обратил анестезиолог — ведь он лучше других разбирается в сильнодействующих препаратах. Он тогда назвал два снотворных: имован и реладорм. С учетом того, что Наталья запивала таблетки спиртным, их легко можно отнести к психотропным веществам.

Корр.: Отцу было известно об этом?

Кристина Тапиа: Такие вещи сложно не замечать, даже если об этом никто и не говорит. Но отец как-то закрывал на все глаза. Дошло до смешного: он уехал в командировку, а она тем временем пыталась переоформить клинику на себя. Спасибо адвокату, Андрею Дюльдину, что он во время показал отцу бумаги. Тот сразу же среагировал и провел с Натальей беседу. При отце она делала вид наивной маленькой девочки, а на адвоката чуть ли не орала. Если бы адвокат не оказался честным, отец бы лишился клиники…

Корр.: О разводе он начал подумывать именно тогда?

Кристина Тапиа: Нет, об этом он заговорил всего за пару месяцев до ареста. Говорил, что устал с ней жить, что она постоянно требует денег, что ему надоели ссоры жены с дочерью, что в такой атмосфере сложно жить, а на работу и вовсе сил не остается. Кроме того, она начала настраивать против него сына.

Корр.: Тяжело, наверно, Вам пришлось, когда Вы узнали об аресте отца…

Кристина Тапиа: Тяжело — не то слово, все же самого близкого мне человека арестовали. Помню, тогда пришла на работу, отца нет, а он всегда очень пунктуальный был, никогда не опаздывал. Постепенно стали приходить пациенты, набиваться в холле, ругаться с персоналом. Я позвонила отцу, связалась с его братом, тот позвонил Наталье, а она попросту не отвечала. Потом уже мы поехали к ним домой и попросили охранника показать записи с камер. Оказывается, отца арестовали вечером минувшего дня. За ним пришел отряд полиции, Наталья и ее мать.

Корр.: Вы виделись с Натальей после этого инцидента?

Кристина Тапиа: Нет, она не пустила меня на порог. Не отдала даже личные вещи отца. Я видела ее только по телевидению. И с детьми она мне общаться не дает, хотя мне очень бы этого хотелось.

Корр.: С отцом часто видитесь?

Кристина Тапиа: За столь долгое время у нас было всего два свидания. Радует то, что он не унывает или, по крайней мере, старается не унывать. Он считает, что все эти новые обвинения ничего не дадут — медицинские экспертизы ведь ничего не показали и с детьми все хорошо.